Приравнять их к мусору у меня рука не поднялась, ведь вещи служили мне верой и правдой несколько лет. Океана под рукой не нашлось, и я отправился в близлежащий лес для сожжения. Плетусь по дорожке и думаю, как же странно буду выглядеть, посреди бела дня палящий старую одежду. На встречу мне тётушка идёт, сворачивает в сторону, подходит к берёзке и нежно её обнимает, не обращая на меня никакого внимания. А тропинка то к дереву протоптанная. Видимо, постоянно она подобным занимается.

Не вынося суждений, прохожу мимо, разделяя чтобы там ни было у неё на душе. Вскоре нахожу ямку-кострище и делаю своё дело, не ощущая странности своих действий. У всех свои ритуалы!

Подружка Киана

Причём камера стояла на ручных настройках (:

Восхождение в гору подобно подъёму на вершину своего Я. В какой-то момент ты понимаешь, что выше подняться сейчас уже не получится, на сегодня для тебя это предел. И замираешь, затаив дыхание.

Вообще, я не боюсь Высоты и доверяю Сущему. В детстве я любил лазить на высоковольтные вышки, и по сей день я отлично чувствую себя на краю крыши многоэтажки. Я делал много поворотов наобум, а втащить меня в авантюру — проще простого. Но когда возникают ситуации, где нужно проявиться оба этих качества, начинаются проблемы.

Геленджик. Толстый мыс. Перекошенная ржавая лестница, ведущая с кручи на 10 метров вниз к узкой полоске каменистой береговой линии. И мне туда не надо, но хочется.

Лестница — конструкция из двух труб с приваренными и примотанными ступеньками-арматурами. Одна из труб привязана железной проволокой к врытой в землю балке. Конструкция сильно накренилась в одну сторону и начала разъезжаться, три верхние ступеньки держатся только на одной из труб.

По ней спускались тысячи, а мне страшновато. Что за бред. Надо довериться и сделать это. С напряжением во всём теле и дрожью в коленях я спустился вниз. Красиво тут. Назад поднимался уже абсолютно расслабленно. Отпустило! Надпись «fobia» на вскоре попавшемся на глаза камне это подтвердила.

Интересно, что в последний момент каштан нашёлся даже на берегу Лисьей Бухты, где они в общем-то и не растут.